— И что, теперь мы должны поверить, что Дамблдор ни разу тебя не заподозрил? — спросила Беллатрикс. — Что он и не догадывается, кому ты на самом деле предан, и до сих пор целиком доверяет тебе?

— Я хорошо сыграл свою роль, — ответил Снэйп. — И ты забываешь о самой большой слабости Дамблдора: он верит в лучшее в людях. Когда я, вчерашний Пожиратель смерти, поступал на работу в Хогвартс, то наплёл ему о своём глубоком раскаянии, — и он встретил меня с распростёртыми объятьями, хотя, напомню, так и не допустил к Тёмным искусствам. Дамблдор всегда был великим волшебником — да, был, — повторил Снэйп, потому что Беллатрикс язвительно хмыкнула, — сам Тёмный лорд признаёт это. Однако могу с радостью отметить — Дамблдор стареет. Дуэль с Тёмным лордом в прошлом месяце подорвала его силы, и он получил серьёзное увечье, потому что реакция его уже не та, что раньше. Но все эти годы он не переставал доверять Северусу Снэйпу, и в этом моя незаменимость для Тёмного лорда.

Беллатрикс по-прежнему казалась недовольной, хотя теперь явно не знала, чем ещё уязвить Снэйпа. Воспользовавшись её молчанием, Снэйп повернулся к светловолосой сестре:

— Итак… ты пришла ко мне за помощью, Нарцисса?

Нарцисса в полном отчаянии взглянула на него.

— Да, Северус. Я… я думаю, только ты сможешь мне помочь. Мне больше не к кому обратиться. Люций в тюрьме, и…

Она закрыла глаза; из-под век выкатились две большие слезы.

— Тёмный лорд запретил мне рассказывать об этом, — продолжала Нарцисса, не открывая глаз. — Он хочет, чтобы никто не знал о его замысле. Это… большая тайна, но…

— Если он запретил, не говори ничего, — тут же отозвался Снэйп. — Слово Тёмного лорда — закон.

У Нарциссы перехватило дыхание, словно он окатил её ледяной водой. На лице Беллатрикс отразилось удовлетворение — впервые с тех пор, как она вошла в дом.