6. В случае появления над жилым домом либо иным зданием Смертного Знака, НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ НЕ ВХОДИТЕ ТУДА и незамедлительно свяжитесь с кабинетом авроров.
7. По неподтвержденным данным, Упивающиеся Смертью начали использовать инферний (см. стр. 10). Обо всех случаях появления инферний и столкновениях с ними СРОЧНО сообщайте в министерство.
Гарри заворчал во сне. Его щека съехала ниже по стеклу, очки еще больше перекосились, но он не проснулся. На подоконнике стоял будильник, починенный им несколько лет назад, он громко тикал и показывал без одной минуты одиннадцать. Рядом лежал пергамент, исписанный тонким косым почерком; Гарри прикрывал его обмякшей рукой. Письмо пришло три дня назад, но перечитывалось столько раз, что тугой свиток полностью распрямился.
Дорогой Гарри,
Надеюсь, что не причиню особенных неудобств, если в одиннадцать вечера ближайшей пятницы прибуду на Бирючиновую аллею, дом № 4. Мне хотелось бы лично проводить тебя в Пристанище, куда ты приглашен до конца школьных каникул.
Также, если ты согласишься, буду благодарен за помощь в одном деле, которое я надеюсь решить по дороге в Пристанище. О подробностях расскажу при встрече.
Очень прошу ответить той же совой.
С нетерпением жду встречи в пятницу,
искренне твой
Альбус Думбльдор
Гарри давно выучил послание наизусть, но все равно с семи вечера — как только занял пост у окна своей комнаты, откуда неплохо просматривалась вся Бирючиновая аллея — беспрерывно в него заглядывал, хоть и отдавал себе отчет в бессмысленности собственных действий. Он ответил «да» той же совой, как его и просили; теперь оставалось лишь ждать, появится Думбльдор или нет.
Но складывать вещи Гарри не стал. Пробыть у Дурслеев всего две недели и уехать? Счастье казалось неправдоподобным, и Гарри терзали всяческие опасения. Что-нибудь непременно пойдет не так: или его ответ затеряется, или Думбльдор не сможет за ним приехать, или вообще выяснится, что все это — чья-то дурацкая шутка. Гарри знал, что попросту не переживет, если ему придется снова разбирать вещи, а потому сумел сделать только одно — запер в клетке белоснежную Хедвигу.