- Она сегодня необычайно хороша, - сказала Бэннер, - проследив за взглядом отца.

На Лидии было шелковое платье цвета меда, расшитое бисером. Солнце, проникавшее через окна, вспыхивало красным пламенем у нее в волосах.

- Да, очень хороша.

Бэннер насмешливо ткнула его локтем:

- Ты всегда считаешь, что она красавица. Росс повернулся к дочери:

- Я и тебя всегда считаю красавицей. - Он оценивающе оглядел платье Бэннер и вуаль, делавшую ее таинственной и недоступной. Дочь скоро будет принадлежать другому. И он, Коулмен, уже не будет самым главным мужчиной в ее жизни.

При мысли, что теперь их отношения навсегда изменятся, у него перехватило дыхание. Он хотел, чтобы Бэннер осталась маленькой девочкой, его принцессой.

- Ты потрясающая невеста, Бэннер. Мы с матерью любим тебя. Нам нелегко отдавать тебя даже такому замечательному парню, как Грейди.

- Я знаю, папа. - На глаза девушки навернулись слезы, она поднялась на цыпочки и поцеловала отца в тугую щеку. - Я тоже вас люблю. Но ты же понимаешь, как сильно я люблю Грейди, если готова оставить вас с мамой и выйти за него?

Бэннер окинула взглядом церковь как раз в тот момент, когда дверь за хорами открылась. Их священник, Грейди и три дружки жениха торжественно заняли места возле арки, украшенной гирляндами цветов.

Слезы ее мигом высохли, а губы расплылись в радостной улыбке. Грейди был великолепен в темном костюме. Его тщательно расчесанные каштановые волосы блестели. Прямой, высокий, немного напряженный, он был сейчас таким, каким Бэннер в первый раз увидела его. Это было на похоронах отца Грейди. Она тогда еще не знала Шелдонов. Мать Грейди умерла до того, как они переехали в Ларсен и открыли свою деревообрабатывающую фабрику. Смерть мистера Шелдона ничего не значила для Бэннер. Ее смущало лишь то, что родители велели ей сопровождать их на церемонию похорон. Это означало, что весь день она проведет в платье, а не в штанах, в которых бегала по ранчо, и пойдет в церковь, вместо того чтобы смотреть, как ковбои объезжают резвых кобыл.