У Кермита перехватило дыхание. Он смотрел в глаза, холодные и колючие, как сосульки, свисающие с карниза после крепкого январского мороза на севере. Они пугали сильнее револьвера, чье дуло неприятно щекотало кончик носа. Кермит уставился на парня, который весил фунтов на сорок меньше, чем он, но был намного сильнее, поскольку прекрасно владел своим телом.

- Забирай половину выигрыша. Думаю, ты заработал это более или менее честно.

Фермер засуетился над монетами и банкнотами и начал распихивать их по карманом штанов. Он походил на обезумевшую лисицу, готовую перегрызть себе лапу, только бы вырваться из капкана.

- А теперь спокойно возьми свой револьвер и вали отсюда.

Кермит подчинился. Лишь чудом оружие не выстрелило, когда трясущимися руками он засовывал его за пояс.

- Советую не возвращаться до тех пор, пока не научишься блефовать так, чтобы тебя на этом не ловили.

Униженный, фермер все же испытывал огромное облегчение от того, что жив, не истекает кровью от огнестрельной раны на затоптанном полу и ему не придется возвращаться домой без копейки денег к жадной ворчливой жене. Выходя, он поклялся себе никогда больше не переступать порог этого заведения.

И снова забренчало фортепиано, игроки вернулись к столикам, удивленно качая головами, в пепельницах задымились сигары, бармен быстро наполнил пустые стаканы.

- Прошу прощения за беспокойство, - доброжелательно сказал Джейк игрокам, собирая свою долю выигрыша. - Остальное поделите. - Он кивнул на деньги фермера, предусмотрительно оставленные тем на столе.

- Спасибо, Джейк.

- Да ладно.

- Ты вообще-то мог его пристрелить, он ведь наставил на тебя пушку.

- Конечно, мог. И мы были бы на твоей стороне. Джейк пожал плечами и отошел. Вынув из кармана рубашки тоненькую сигару, он откусил кончик, сплюнул на пол, зажег спичку и прикурил, шагая между столиками к дубовой стойке бара, протянувшейся через все помещение. По слухам, этот бар в разобранном виде доставили на пароходе из Сент-Луиса в Форт-Уэрт и потом собрали здесь. Он был с резным орнаментом и зеркалами и весь уставлен бутылками и стаканами, вымытыми до блеска. Хозяйка не терпела пыли.