В отличии от отца, прирожденного механика, Аметист в технике силен не был. Поднял капот, посмотрел на грязные, замасленные железки — что с ними делать? Долго голосовал на дороге, да немногие в это время суток машины проезжали мимо, не останавливаясь. Часа через два удалось уговорить одного мужика взять машину на буксир. Так, как собачка на привязи, и добрался наконец до города. Бросил машину около дома, даже не поднявшись в квартиру, не приняв душ (какой душ! уже почти три часа ночи!), поймал такси и подъехал к гостинице. За отдельную плату уговорил шефа посигналить, да где там… Ни одно окошко не светится, все спят давно… А в каком номере живет Тома — спросить не догадался, да и необходимости не возникало. Фамилией же тем более не интересовался…

Вместо Тамары на сигнал клаксона откликнулись менты: мол, ты чего шумишь? Саньке бы извиниться, а он, дурак, не сдержался, в драку полез — сказалось нервное напряжение. В итоге вместе с таксистом загремел в каталажку. И опять же по какому-то дикому стечению обстоятельств спасительная справка из психдиспансера осталась дома…

И просидел Аметист, как миленький, в кутузке до следующего вечера, пока разобрались, чей он сынок, да еще и ненормальный… А когда вышел, наконец, на волю, Тамары уже и след простыл — улетела птичка в свой Хабаровск…

Обидно Сашке было до слез, но долго горевать за бабами он не привык. Однако вскорости произошло то, что подвело черту под шестилетним так называемым браком.

Во время очередного перемирия с Ольгой, в самый сладкий миг тесных супружеских отношений, в порыве страсти Санька случайно назвал жену чужим именем. Глупость, нелепость — ну, с кем не бывает, мол, оговорился и так далее… Но не тут-то было. Ольгу словно прорвало. Оказывается, она знала об этом, казалось бы, ни к чему не обязывающем романчике мужа.