Конкурировать с любовницами Оле Пироговой еще никогда не приходилось. Она вообще не приветствовала конкуренцию и мирно отходила в сторону в самый неподходящий момент. Но, скорее всего, неподходящими были не моменты, а те, за кого приходилось бы бороться. Бессонов казался Оле другим. До такой степени другим, что она представляла его мужчиной своей разнесчастной жизни.

Главбух Изольда Константиновна Серегина разнесчастной Пирогову не считала. Она знала ее как ценного сотрудника, которому можно поручить задание любой сложности. И в этот хмурый понедельник Серегина завалила Олю накладными.

Время от времени Оля отрывалась от бесчисленных столбцов цифр и смотрела сквозь начальницу на стену, оклеенную веселыми обоями в мелкую крапинку.

– Ремонт затеяла? – уставившись на Пирогову, как обычно, поверх очков, спросила Серегина.

– Нет, – глубоко вздохнула Оля и вновь окунулась в цифры.

А что она могла сказать? То, что цифры плавают затейливыми закорючками, а на стене в мелкую крапинку явно возникает образ господина Бессонова, которому она должна миллион. Или его любовнице, кто там их разберет. И даже не миллион, а всего-навсего триста пятьдесят тысяч евро. Но разве это что-нибудь меняет? У него есть любовница, и этим все сказано. А кто такая любовница, ей, Оле Пироговой, объяснять не надо. Это женщина, которую любят, с которой проводят все свободное время и всю жизнь. Хорошо, с жизнью она поторопилась, это, скорее всего, с женой обычно проводят всю жизнь. Но еще обычнее с женами разводятся. А что делают с любовницами? Бросают? Нет, она где-то читала, что их меняют как перчатки. Значит, у нее есть шанс дождаться, когда Бессонов поменяет свою перчатку, любовницу то есть.