— Уходи скорее.

— И не собираюсь! — отрезала Элис и поднесла спичку к лампе.

В мягком свете она увидела большой выложенный кирпичом камин с остывшими углями, низкие кресла и большой, тоже низкий, диван с яркими подушками, картины на стенах, развешанные так, чтобы закрыть выцветшие пятна на обоях, большой белый ковер у камина, покрытое пылью зеркало в позолоченной раме, в котором отражался свет лампы. Создавать иллюзию роскоши — любимое занятие Камиллы. Казалось, она где-то рядом, и Элис, с любопытством оглядевшись вокруг, позвала:

— Эй, Кэм! Я здесь!

Кот потерся о ногу и замяукал. Черная тень вскочила на ручку кресла, и наконец Элис увидела, кто это. Сорока с блестящими круглыми глазами и длинным клювом. Элис рассмеялась:

— Ну, прямо тени Эдгара Аллана По! Странно, что Камилла завела себе сороку. Наверное, ей слишком одиноко в этих горах. Но где она сама, черт побери?

Элис бродила по пыльному дому. Дождь стучал по крыше. Она открыла двери спален. Одна из них — с распахнутыми шкафами, с полок которых свисало белье, — явно Камиллы. Другая была аккуратно убрана. На туалетном столике — ваза с яркими красными цветами. Эта, видимо, приготовлена для Элис и служит подтверждением, что Камилла ее ждет. Она прошла по узкому коридору туда, где должна быть кухня, нащупала ручку двери и в тот же миг, как повернула ее, услышала стук закрывшейся за спиной входной двери.

Наконец-то Камилла!

— Я же говорила, что буду здесь раньше тебя!

Но в ответ — молчание. Только бодро тикали часы, громко хлестал в окно дождь, и — никого.

Элис побежала к входной двери, открыла ее. Дорожка уходила в зеленые промокшие кусты, и чьи-то следы быстро заполнялись водой, а комья грязи на крыльце таяли…

Потрясенная Элис опустилась в кухне на стул. Она поняла, что, видимо, когда она стучала, в дверь, в доме кто-то был и до последней минуты, вероятно, ожидал, что гостья уйдет. Однако она осталась, и он вынужден был бежать.