Подчиняясь ему по привычке, оставшейся от тех месяцев, когда она выступала на сцене, Элис пошла в спальню. И подумала о Камилле. Как далеко та зашла в своих отношениях с Феликсом? Они могли стать хорошей парой: оба способны наслаждаться видимостью влюбленности. Еще в школе Камилла искусно и невинно выбиралась то из одной истории, то из другой. А Элис всегда контролировала свои чувства — до встречи с Феликсом. Но то было недолго. Она снова взяла себя в руки. Она никогда не будет чувственной и такой неразборчивой, как Камилла. Она не станет флиртовать, как мать, и не будет такой беззаботно-фальшивой, как Феликс. Но почему он решил снова появиться на ее пути? Неужели он не может оставить ее в покое? Или он все еще думает о ней? Ну уж это ни к чему. Ей двадцать четыре, и она достаточно взрослая, чтобы самой решать свои проблемы.

— Эй, Элис! — позвал из кухни Феликс. — Это уж слишком!

Элис ощутила холодок, ее снова охватило дурное предчувствие, странное неудобство от того, что хищная птица уселась на калитке, а сорока твердит:

«Уходи отсюда! Скорее!»

— Что?

— Да здесь нет никакой еды. А все, что есть, засохло. Ты ведь говорила, что Камилла знала о дне твоего приезда?

— Да. Она ответила на мое письмо.

— Я бы сказал, что этому молоку два дня. Фу! Почему она не купила свежего?

Вчерашняя дата в красном круге на календаре. Был ли это последний день, когда Камилла пила свежее молоко?

Элис торопливо застегнула молнию на халате и вышла в кухню.

— Кто-то закрыл дверь, когда я стояла в передней, — сказала она едва дыша.

Феликс задумчиво посмотрел на нее и промолчал.

— Ты думаешь, я сочиняю?

— Увы, нет. Это вполне возможно. У Камиллы были поклонники.

Элис не к месту заметила:

— Ни один водитель автобуса не скажет «увы». Феликс поднял брови.