Элен решилась посмотреть ему в глаза. О чем он говорит? Она старалась понять и не могла.

— Прерывания? — переспросила она. — Вы имеете в виду аборт? Но я не собираюсь делать аборт, я хочу иметь ребенка.

Мистер Фоксворт поджал губы. Слово «аборт» он воспринимал очень болезненно. Он слегка отодвинул настольный календарь.

— Конечно, конечно. — «Так я тебе и поверил», — звучало в этом вежливом успокаивающем голосе.

— Вы просто хотели узнать, все ли у вас в порядке. Вам следовало бы прийти раньше. Но не беда, здоровье у вас отменное. Мы с вами можем довольно точно определить день родов, примерно четвертое мая — весенний ребенок. Лучшая пора, то-то радость для каждой мамочки. — При этих словах лицо его невольно прояснилось, но тут же снова стало строгим, будто только сейчас он понял, что его апробированные замечания насчет «радости для каждой мамочки» не всегда уместны. — Приди вы месяца три назад, тогда у вас еще был выбор и вы могли решать, что лучше для вас и вашего ребенка. Ну а теперь… — Лицо его стало очень серьезным. — Мисс Крейг, вы не подумывали о том, чтобы доверить кому-нибудь заботу о будущем ребенке? — спросил он как бы между прочим.

У Элен пересохло во рту; с вежливо отсутствующим видом доктор украдкой разглядывал ее. На ней было суконное пальтишко, недавно купленное. Она поняла, что мистеру Фоксворту ясно одно — пальтишко у нее очень дешевое. И вот из-за этого несчастного пальто он смеет с ней так разговаривать. Из-за пальто и из-за того, что она не замужем. С ненавистью и отвращением посмотрела она на его вежливое лицо и вспомнила мать. Неужели тот докторишко из Монтгомери, который делал ей аборт, так же смотрел на ее маму?