С помутившейся головой Льюис вышел на улицу. Он едва помнил, что намеревался срочно лечиться, что его ждет какая-то девица и танцы. Увидев такси, он опрометью к нему бросился, не давая себе времени вернуться назад.

— Мэйфер, — бросил он шоферу и, откинувшись на спинку сиденья, немного пришел в себя. Набирая скорость, машина понеслась по Слоун-стрит; ему стало вдруг легко и спокойно.

Теперь он наверняка вылечится, решил он. На этот раз лечение поможет. Сейчас около семи. Вино, ужин, танцы, а в одиннадцать, не позже, лучше, если еще раньше, он намерен быть в постели.

В десять танцы прервали ради ужина. В зал для банкетов набилась куча молодых, страшно галдящих, запакованных во фраки англичан, вдоль стен роились разгоряченные танцами debutantes и post-debutantes

Льюис протискивался к длинному, шикарно сервированному столу. Сплошные деликатесы. Крабы, перепелиные яйца, заливное из говяжьей вырезки; на дальнем конце стола высились пирамиды фруктов, шпили из винного желе, в серебряных блюдах щербет и мороженое. Его сосед ухватил перепелиное яйцо и в тот же миг его уничтожил. Льюис и оглянуться не успел, как опорожнили судок с черной икрой, только что целенькие аппетитные крабы были растерзаны.

Льюис вспотел от жары и был зол ужасно. Выбираясь из толпы, он уперся локтем в ребра какому-то англичанину. Тарелки пришлось держать над головой, одну для себя, другую для экс-дебютантки, отловленной им на сегодня. Вышколенный официант положил на тарелки по крабьей клешне, плюхнув сверху горчичного майонезу. Потом добавил лососины с пожухлым огурцом; ну и хватит, тарелка не резиновая, решил Льюис.

Он стал пробиваться к своей экс-дебютанточке, которая мило щебетала с приятелем, совершенно не подозревая, какой сюрприз ее ждет позже. Милашка. Розовое до пят шифоновое платьице, белые лайковые перчатки, тесно облегающие всю руку, лишь у самых плеч виднелся обнаженный, аппетитно округлый кусочек. Увидев Льюиса, она отстегнула на перчатках пуговки и быстренько их сняла.