Только не было звука, словно его выключили зачем-то и поэтому никто не кричал. А потом – прорвался звук, время вернуло свой бег, и – все кончилось. Площадка перед школой была усыпана осколками стекла так плотно, что практически не виден был асфальт. И – посреди этого безумия, стояла молчащая шеренга детей. Им некуда было ступить, потому что вокруг их ног плотным слоем лежали осколки – большие, маленькие, средние…

Она рванулась к ближайшей к себе девочке, стала ощупывать ее, трясти, поднимать платье, бесконечно спрашивая: «Тебе больно? Где больно?» Ребенок смог говорить через несколько минут, едва оправившись от шока и странно заглядывая в ее лицо. «Ты знаешь? Знаешь, что случилось? Ты – ЗНАЕШЬ? Меня – не должно быть, а я есть. Я – запомню. Никогда не забуду!» – говорили глаза ребенка. А она молча отвечала – «Молчи, только молчи. Никто и никогда…» – «Никто и никогда из нас не расскажет. Но мы – будем помнить. Всегда. Всю жизнь. Как ты спасла нас,» – подхватывали глаза, устремленные на нее. Ей хотелось кричать: «Нет! Я – едва не погубила вас. Неосторожностью, недодумала…» – «Ты – спасла нас!» – спорили глаза.

Подбегали другие вожатые, из подъезда выбежала завуч, воспитатели. А она – уже все поняла. Потому что, когда девочка сделал шаг, осколки ровным слоем лежали подееногами! Словно и не было над ними никаких ног. Четырнадцать ребятишек сошли с места и – не осталось на асфальте – никаких следов…

Когда завуч, довольная и счастливая, подошла к ней и сказала, что никто не пострадал – она нисколько не удивилась. Ниоднойцарапинынебылонинаодномребенке. Так и должно было быть.

***

– Сколько бы пострадало тогда детей? Ты знаешь? – спросила женщина Мальгрума.

– Ну, наконец, вы соизволили заговорить! Восемь бы из них погибли…

– Та девочка?

– Осталась бы инвалидом. Ей бы перерезало осколком ногу.

– Спасибо. Спустя столько лет могу тебе это сказать.