Лянка сидела в кабине, а по щекам беззвучно катились слезы.

– Ну и чего наделала? – вдруг спросил ее чей-то голос.

Она испуганно обернулась. В кузове грузовичка сидел Корнеев и смотрел куда-то в сторону.

– А ты чего здесь? – спросила его Лянка.

– А ты?

– Да ну их всех… я столько ждала этого новоселья, а они…

– Они нормальные… только этот чего-то… больной он, что ли? – пожал плечами Корнеев. – Ты чего там скорчилась, иди сюда, здесь тоже не видно нас будет.

Лянка перебралась в кузов.

– У него есть повод, – фыркнула Лянка. – А ты чего не ушел?

– Да как-то… Чего ты там одна-то делать будешь? Жду… если милиция или «Скорая» подъехали бы, я б тебя поддержал, все же начальство.

– А чего это ты с начальством на «ты»? – равнодушно спросила Лянка.

– А оно первое начало. И потом – ты ж сама сказала, что у тебя только близкие на новоселье-то… а близкие, они на «вы» не общаются.

Лянка кивнула. Пусть на «ты», какая разница.

– Слушай, а дай мне твой сотовый позвонить, а? – вдруг попросила она.

Он молча протянул телефон.

Лянка быстро набрала номер. В трубке раздались гудки, и любимый голос недовольно спросил:

– Алло?

– Ого! – горько усмехнулась Лянка. – А я думала, ты для всех недоступен, а оказывается, только для меня.

– Ляна?! – удивился Данил. И тут же снизил голос. – Ляночка, детка, я тут сейчас в ресторане, у дочки двадцатилетие. Я обязательно приду! Только вот все эти поздравительные речи кончатся, и я смотаюсь. Не сердись, девочка.

– Да мне и некогда сердиться, что ты! Я тут… веселюсь напропалую! Не беспокойся, любимый, меня тут молодые люди утешают.

– Лян! Ну хватит звонить! Давай телефон, – громко произнес Корнеев, явно поддерживая легенду про молодых людей.