– Как тут… приближать-то как?

Лянка не могла говорить, в носу противно свербело, дышать стало тяжело – в горле застрял горький ком. В висках отчаянно застучало. Какие уж тут объяснения. Однако мать и сама разобралась. Теперь она смотрела в объектив, и лицо ее менялось прямо на глазах.

– Мерза-а-авец… – вырвался наконец из ее уст возмущенный вздох.

– Погоди, я тебе покажу, ты ж там никого не знаешь… – всхлипнула Лянка, пытаясь отобрать фотоаппарат.

– Да нет, почему же… – шипела маменька. – Кое-кто из этих… мне очень знаком…

– Мам! Ну кто там тебе знаком! Давай я тебе Данила покажу, – снова тянула за шнурок Лянка. – Вон он, видишь, в светлом таком пуловере, а рядом с ним выдерга… в бабкиной кофте! Ну видишь, она еще вся в рюшах и очки в сиреневой оправе?! Сиреневая… мышь!

Мать все никак не могла оторваться от фотоаппарата.

– Это не сиреневая мышь, это наша Яночка… – прошипела мать. – Мой прямой заместитель! Выскочка! Да и фиг бы с ней, но с ней рядом мой Митенька!

– Мам, ну какой Митенька? Куда ты вообще смотришь?! – чуть не плакала Лянка. У нее тут такое горе, а маменька все никак своего Митеньку забыть не может! – Я же тебе говорю – вон там! Да тут и без фотоаппарата видно хорошо!

Мать отвела фотоаппарат от глаз. Видно было и впрямь прекрасно.

– Вот, – ткнула мать в столик за окном. – В бабкиной кофте с рюшами – это Яна Олеговна Кириллова, мой зам. Ну я про нее тебе говорила. А к ней жмется… Митенька. Здесь и сомнений быть не может!

– Митенька? – ничего не понимала Лянка. – Дай-ка…

Она выхватила у матери фотоаппарат и еще раз пристально вгляделась в любимое лицо.

– Мам… – растерянно пробормотала она. – Может быть, ты что-то путаешь? Это Даня! Совершенно точно! Данил Андреевич Изветов.

Мать на минутку забыла про предательство любимого мужчины и во все глаза пялилась на дочь.

– Я ничего не путаю… Это – Митя! Ну да, Андреевич… Изветов. Только Дмитрий… И потом, ничего я не путаю… да я ж сама ему этот пуловер и покупала! Там еще возле шеи должен быть такой… коричневый ярлычок.