Секунду спустя Рози подошла к Гэвину и встала сзади, положив руки на спинку его стула. Ее блестящая каштановая шевелюра возвышалась над его темноволосой головой, ее зеленые глаза, в которых застыл вопрос, встретились в зеркале с его серо-голубыми.

Как бы отвечая на невысказанное, он тихо сказал:

– Помнишь, мы говорили, что мы одна семья? – и посмотрел на фотографию, стоящую на столике.

Рози вслед за ним посмотрела на изображение в серебряной рамке. Все они были на этой фотографии: она сама, Нелл, Гэвин, Кевин, Мики и Санни; улыбающиеся, они стояли обнявшись, и глаза их сияли надеждой и радостным ожиданием. Так давно был сделан снимок, так молоды они были... Но каждый уже тогда познал сиротство...

– Мы обещали друг другу, что всегда будем вместе, что бы ни случилось. Мы говорили, что мы одна семья, ты помнишь, Рози? – продолжал Гэвин.– Так оно и было. Это и сейчас так.

– Да, Гэвин, семья,– прошептала она, стараясь отбросить неожиданно нахлынувшую грусть, грозившую захлестнуть ее. Самое печальное заключалось в том, что все они нарушили свои обещания друг другу.

Гэвин поднял голову, опять перехватил в зеркале ее взгляд, и лицо его осветилось знакомой, и теперь такой знаменитой, загадочной улыбкой.

– Если уж тебе так хочется расшибиться в лепешку, делай это лучше в моих фильмах, тогда я хотя бы смогу подобрать останки. Ну так как? Будешь работать в моей следующей картине?

Серьезное выражение тут же сменилось веселым, и она рассмеялась:

– Согласна, мистер Амброз! Неплохую сделку мы заключили.

Раздался неожиданный стук в дверь, и вошел Вилл Брент.

– Я пришел помочь вам снять костюм, но, вижу, вы и без меня справились. Простите, что опоздал.

– Пустяки, Вилл. Я успел снять только камзол. Не поможешь ли мне с остальным снаряжением, особенно с сапогами? – Гэвин подмигнул Виллу и вытянул ногу.