Эмили завернулась в одеяло и села на кровати.

— Я хочу, чтобы ты ушел, — сказала она решительно. — Я сделала для тебя все, что могла, и теперь хочу, чтобы ты оставил меня в покое. Я не хочу тебя больше видеть. Никогда.

Майкл повел себя так, будто не слышал ее слов.

— Чай очень горячий, постарайся не обжечься, — сказал он, протягивая ей красивую фарфоровую чашку на блюдце.

— Но я не хочу… — начала было она, но осеклась. В его глазах было нечто такое, что заставило Эмили молча взять чашку и отпить глоток чая. Майкл положил поднос ей на колени и растянулся на кровати рядом с ней.

Что бы ни было в его глазах, но это уже слишком!

— Какое нахальство! Что ты себе позволяешь! — Эмили поставила чашку на поднос и начала выбираться из постели.

— Я разговаривал с мужчиной внизу, он из… Как же он сказал? А, из полиции. Этот полицейский расследует дорожное происшествие, о котором ему доложил врач.

Эмили замерла на полпути: одна ее нога стояла на полу, другая все еще находилась на кровати, а сама она во все глаза уставилась на него.

— Полицейский сказал, что, если я не предъявлю обвинение, он займется другими делами. А если я все-таки решу написать заявление и он выяснит, что ты превысила скорость или, того хуже, что ты перед этим была на вечеринке и выпила бокал шампанского, а может, и два, то у тебя могут быть большие неприятности.

Эмили так и осталась сидеть неподвижно, уставившись на него. И тут его слова начали доходить до нее. Перед ее глазами промелькнули ужасные картины ее возможного будущего: тюремные решетки и публичный суд по делу о вождении в нетрезвом виде. Эмили прекрасно понимала, что полиции ничего не стоит определить, с какой скоростью она ехала. Она была уверена, что даже сейчас места, где ее машину заносило, были отлично видны, так как скорость на самом деле была высокой.