– Как Пьер? – спросил он.

– Хорошо.

– А Эмильен?

Анн допила, поставила стакан и глухо ответила:

– Мили умирает. Обширный рак.

– Что?!

– Да. В прошлом году ее оперировали. Все нормализовалось, она полностью восстановилась. Но в последние три месяца…

Он сдвинул брови, уголки губ его опустились.

– Это ужасно, – сказал он. – Сама она в курсе?

– Не совсем. Благодаря микстурам, которыми ее пичкают с утра до вечера.

– Бедная Эмильен. Я не могу в это поверить. Пьер, должно быть, в отчаянии… Ты помнишь, тогда в Риме…

– Я ничего не забыла, – сказала она.

И ей вдруг показалось, что время повернуло вспять. В груди защемило, свет перед глазами завибрировал и поплыл. Подавляя морок, она поинтересовалась:

– Ты-то как?

– Все там же, в электронике. Работенка для чокнутых. Все время хочется спать.

– В Париж надолго?

– Надеюсь, навсегда.

– А как же Канада?

– Трех лет в Монреале более чем достаточно. Руководство перевело меня во Францию. Теперь буду мотаться туда-сюда. Вернулся на прошлой неделе. Сразу же подумал о тебе.

Услышав по телефону знакомый голос, Анн было решила, что ей мерещится.

– Все еще холост? – спросила она весело.

– Да, а ты?

– Ну что за вопрос? – откликнулась она. – Конечно.

Они молча переглянулись, явно довольные друг другом.

– Так хорошо снова тебя видеть, – сказал Марк. – Знаешь, там я часто думал о тебе.

– Мог бы написать.

– Ты никогда не читала моих писем.

Анн не ответила. Еще стаканчик белого вина – для нее, ему – чистое виски. Сидя бок о бок с Марком, она по-настоящему, без лукавства, отогревалась его дружелюбием. Он взял ее за руку.