– Пойду займусь твоим ужином, – сказала Анн.

– Я не голодна…

Анн вышла на кухню и открыла холодильник. Чтобы растормошить аппетит больной, она каждый вечер готовила для нее маленькие забавные сэндвичи. Вот и теперь – срезала тонкую корочку с мякиша, разложила на каждый квадратный ломтик немного колбасы, кружок помидора, лист салата, а сверху на все – каплю горчицы. Снова открыла холодильник, вытащила бутылку «мюскадэ», налила полный стакан и залпом выпила. Ha пороге объявился Пьер.

– Что тебе рассказывал Марк? – спросил он.

– Он очень хотел бы вас увидеть – тебя и маму. Я предложила ему пообедать с нами в среду.

– Ты сказала об этом Мили?

– Нет еще.

– Как она себя поведет?

– Думаю, это доставит ей удовольствие. Она любила Марка.

– Да, но теперь она никого не выносит. Кроме тебя да своего доктора… Если бы ты видела, как она была зла после обеда!

– Это болезнь, папа.

– Да, конечно. Но это так тяжело… Тебя же нет дома весь день, ты не можешь себе представить. Мили стала просто тиранкой… Сегодня утром довела бедную Луизу до слез… Как бы чего и при нем не выкинула.

Анн машинально плеснула в стакан отца белого вина. Тот без единого слова поднес его к губам. Выпил.

Она тоже.

Он выдохнул:

– О, боже мой! Боже мой! Как грустно…

Она разложила сэндвичи на тарелке и вымыла руки. На юбку попало несколько капель воды.

– Папа, – сказала она, вытирая пальцы о тряпку, – тебе нужно сменить костюм.

– Зачем?

– Ты хорошо знаешь, что Мили он не нравится. Впрочем, и не сезон уже.

– Верно. Но, что же мне надеть? Что ты посоветуешь?

– Неважно. Надень шерстяной жилет, коричневый.

– Хорошо…

На десерт для больной было печеное яблоко с джемом из красной смородины. Пьер вернулся на кухню, затянутый в коричневый жилет. Небольшой животик, широкие плечи, наивный и нежный взгляд.