По крайней мере, глазками она стреляла ничуть не хуже остальных — из-за этого он чуть было не зачислил ее в разряд беспринципных, вечно голодных дур, ищущих приключений. Немало времени ему понадобилось понять, что Оленька — другая.

Начать с того, что на фоне дебелых скороспелок она выглядела сущим ребенком. Не стройная — скорее, недооформившаяся, совсем-совсем хрупкая. И личико детское: беленькое, гладкое. А глаза… Потом и сам удивлялся: как сразу не разглядел в ней сокровище? Как мог пропустить эти глаза? Чистые, наивные. Распахнутые широко-широко, будто от удивления. Четверокурсница, а выглядела не старше восьмиклассницы.

Однако были в ней какие-то странности, непонятности. Например, как такая скромная девочка умудрилась вести себя не хуже прожженных шлюшек? По крайней мере, приемчики применяла все те же. С другой стороны — а как еще она могла привлечь его внимание — он ведь не замечал ее три с половиной года! А она ни одного его урока не пропустила. Где были его глаза?! Так что приемчики эти, хоть и избитые до пошлости, вполне себя оправдали. Наверное, иначе ничего бы не получилось.

***

Казанцевой оставалось лишь радоваться за подругу. И еще удивляться: ни один ухажер у той до сих пор не задерживался более чем на три недели. С Кебой же подруга днюет и ночует без малого полгода. Грандиозная победа над мужиком! Пожалуй, попался физрук на Ольгину удочку конкретно, заманила своими глазками наивными.

Она на самом деле радовалась за Ольгу. А еще… Еще немножко завидовала. Чуть-чуть, самую малость. Ворочался червячок в душе: почему, ну почему они все так легко попадаются на Ольгин крючок, но никто не обращает внимания на Маринку? Почему такая несправедливость? Чем она хуже? Она ведь уже давно перестала быть недоразумением в юбке, даже самой себе стала нравиться — а уж Маринка к собственной внешности всегда относилась крайне критически. Почему же мужчины на нее не реагируют? Будто она какая-то дефективная.