Письма Валеркины и без всяких там словечек типа 'люблю' и 'целую' были веселыми и теплыми. Даже прощаясь, он заканчивал каждое свое письмо без 'уси-пуси'. Писал просто: 'Копа. Валерик'. Именно не 'пока', а почему-то 'копа'. Постепенно и Марина стала подписываться так же: 'Копа. Я'. И ни слова о чувствах. Да и были ли они, чувства? Ведь не то что не целовались ни разу — даже не разговаривали! Письма, одни только письма.
Однажды на дискотеке Маринка познакомилась с Людой. Маринкина ровесница, не сказать что красавица: рыженькая такая, бойкая. Разговорились слово за слово, и от удивления глаза на лоб полезли. Выяснилось, что Люда — невеста Шурика, Валеркиного друга. Что жили они все втроем в одном доме, и даже в армию ребята попали в один день и в одну учебку. Только там их разделили, отправив в разные роты. Летом Люда собирается ехать к жениху в Арзамас, и как было бы здорово, если бы Марина поехала вместе с ней к Валерке. То-то Чернышев бы обрадовался!
Марина решила — поеду. Уже и родителям сообщила о своем решении, и получила от них одобрение: 'Езжай, детка, езжай!' И Валерке написала о знакомстве с Людой, о совместных с нею планах относительно летней поездки. С таким нетерпением ждала ответа…
Он пришел очень быстро: Валерка вообще никогда не задерживался с ответом. Рад был знакомству девчонок, и, наверное, радовался скорому Маринкиному приезду. Но написал об этом как-то странно, такую бестолковую выдал фразу, что ей стало до слез обидно. Она так ждала этого письма, так ждала самой поездки, встречи — они ведь еще ни разу даже не разговаривали. Так многого ждала, так многого… А прочитала лишь сухую фразу: 'Что касается твоей поездки: думаю, ты должна приехать'.