— Настоящий друг! Это единственное, о чем я тебя прошу. Подумай.

Ирис улыбалась так умильно, что Хлоя только махнула рукой и повернулась к холодильнику, чтобы заняться вином. Ирис натянула резиновые перчатки и почти пропела:

— Так я могу сказать этому парню, что все в порядке? Ничего, что я его сегодня позвала к нам?

— Это твой праздник, Ирис. То есть, твой ровно настолько же, насколько и мой. Можешь звать, кого захочешь.

— Вообще-то он наш клиент, но он клевый! Потрясный. Сногсшибенный!

— Спокойнее, мисс Грант. Хорошо, что он такой, но будь он другим, я бы тоже не расстроилась. В любом случае, Лорен тоже собирается притащить на смотрины своего потрясного и сногсшибенного, так что будет на что посмотреть.

Ирис кашлянула.

— Насчет... Я хотела спросить... Твоя мама... Она будет с нами?

Хлоя оценила деликатность подруги, но ответила просто и прямо:

— Нет. При первых же звуках вечеринки она тихо уйдет подальше от дома, сада... и воспоминаний.

Девушки замолчали, вспоминая.

Хьюго Чимниз, отец Хлои, ушел из дома навсегда во время празднования пятнадцатилетия Хлои. Все соседи таким образом были в курсе. Мать Ирис, леди Элеонора, поддерживала Шейлу Чимниз, готовила детям еду и относила белье в прачечную, пока сама Шейла медленно погружалась в свой собственный внутренний ад. Потом Шейла просто указала леди Элеоноре на дверь. Она бы указала на дверь и собственным детям, если бы не смутные воспоминания о том, что они, вроде бы, ей не чужие. С тех пор хозяйством ведала Хлоя, а миссис Чимниз обреталась где-то в доме, почти не пересекаясь с домочадцами.

— Она опять замкнулась?

— Да. Давай не будем, ладно?

Звонок в дверь прервал тягостный и неловкий разговор. Прибыли еще несколько ящиков с напитками. Лимонад и водка, шейкеры, ликеры, оливки и вишенки, маринованные луковки для коктейлей, соломинки, бокалы... Для Очень Больших Праздников всегда требовалась уйма посуды, и Хлоя с Ирис давно перешли на оптовые заказы.