Жиль напрягся. Он сказал себе, что это ничего не значит – случайное упоминание о его жене, Лизиан; Руди вечно вспоминал о былых великих моделях, старых домах моды, ретро-стилях. Но совсем другое дело – ладонь Руди у него на руке.

Жиль снова попытался незаметно отстраниться от своего босса.

– Ты просто давно не видел Лизиан, потому так говоришь. – Его жена была на восьмом месяце беременности.

– Друг мой, Лизиан по-прежнему восхитительна! – Руди сжал губы и почтительно поцеловал кончики своих пальцев. – На прошлой неделе я видел ее в Тюильри. Она была великолепна!

– Она так не думает. – Жиль, нахмурившись, посмотрел в сторону. – Лизиан очень чувствительно воспринимает свою беременность. Естественно, я рад, что она ждет малыша, – быстро добавил он, – но буду еще счастливее, когда он появится на свет.

Зазвучала стереозапись версии старого хита Дайр Стрейтс «Дорога жизни», и американка в лиловом пальто покинула подиум и прошла вдоль стеклянной стены слева от мужчин. Ее сменила красивая стройная эфиопка шести футов роста, демонстрируя другое велюровое пальто, на этот раз оранжевого цвета, с воротником, поднятым почти до полей эксцентричной желтой шляпы, напоминающей сомбреро.

Жиль вновь почувствовал нежное прикосновение руки Руди.

– Я думал, что ты убрал эту шляпу из программы, – прошептал Руди. – Сколько заказов мы получили на эту модель.

Жиль стоял без движения. В Париже ни для кого не было секретом, что вот уже два года Руди Мортесьер влюблен в него. Это обстоятельство превратило жизнь Жиля в сущий ад. Они составляли треугольник, который был самым излюбленным объектом сплетен: Лизиан, очаровательная манекенщица Унгаро, известный кутюрье Руди Мортесьер и его протеже, двадцатидвухлетний Жиль Васс. Сплетни прекратились, когда Жиль, доведенныи до отчаяния, попытался застрелиться из пистолета, который подарил ему Руди.