— Пожалуй, не стану. — Он подавил усмешку и придержал перед матерью дверь.

Добравшись до Сент-Фрэнсис-Вудз, самого фешенебельного района Сан-Франциско, Кэтрин Фэрчайлд свернула в длинную аллею и остановила “мерседес” у большого особняка, принадлежавшего ее деду. Она не была у него уже несколько недель. Последние пять лет он был прикован к инвалидной коляске, и здоровье его оставляло желать лучшего. Обычно она заглядывала к нему чаще, но подготовка благотворительного аукциона и предстоящей акции по сбору средств не оставляла свободного времени. Из-за этого она и в оклендском центре проводила меньше времени, чем хотелось бы.

— Ну, дедуля, как мы себя чувствуем? — Кэтрин опустилась на колени перед коляской, крепко обняла старика и чмокнула его в щеку. — Выглядим мы превосходно.

Фэрчайлд бросил на внучку сердитый взгляд.

— Кэтрин, сколько раз тебе твердить, что я не “дедуля”. Ты должна звать меня “дед”.

Кэтрин не обратила внимания на его ворчливый тон и насупленный взгляд. С раннего детства она могла из грозного Фэрчайлда чуть не веревки вить. Она мило ему улыбнулась и снова чмокнула в щеку.

В его глазах засветилась нежность, шишковатыми пальцами он погладил ее по руке.

— Ведь кто-нибудь может услышать. Как же я могу сохранить свой вес в обществе, когда моя же собственная внучка…

— Дедуля, не будь занудой. Можешь обманывать кого-нибудь другого. Я же знаю, что тебе ужасно нравится, когда я тебя так зову. — Она встала с колен и покатила его к оранжерее в задней части дома. — Знаешь, дедуля, я сегодня познакомилась с очень интересным человеком. Старик моментально навострил уши.

— В самом деле? Значит, я успею еще, пока жив, услышать топот маленьких ножек и взглянуть на своего правнука?

— Ах, сколько драматизма! Дедуля, ты еще сто лет проживешь, а правнуков у тебя и так целая орава. Трое моих братьев, двое сыновей дяди Чарли — все дарят тебе правнуков. Спорим, ты их даже по именам не всех помнишь.