«Если проснется, приглашу в ресторан, – подумал Егоров, – а если не проснется, притащу ей пару сотен бабочек, чтобы уж наверняка».

Он упустил момент, когда это случилось. Руки вдруг коснулось что-то мягкое и теплое, и голос, тот самый, из снов, сказал:

– Привет.

Ее глаза оказались светло-карими, и на щеках обозначились ямочки. А еще она точно была не там, «на границе», а здесь, в палате номер тринадцать.

– Ты носишь очки? – с любопытством спросила она. – В моих снах ты был без них.

– Ношу, – признался он смущенно. – Видишь ли, спать в очках неудобно.

– Плохое зрение?

Да, зрение было хуже некуда, самое время задуматься о лазерной коррекции…

– Минус пять диоптрий, если тебе это о чем-нибудь говорит.

– Тогда все понятно.

– Что понятно?

– Ты просто не рассмотрел, что я не летучая мышь, а бабочка. – Она застенчиво улыбнулась, погладила его по руке.

– Да, ты всегда была бабочкой, я просто не рассмотрел.

Возможно, впервые в жизни Егоров порадовался тому, что у него плохое зрение.