В следующий миг Дженни навострила собственные уши — до нее донесся какой-то шум снаружи. Поначалу она просто отмахнулась, решив, что это вышла на ночную прогулку пара ее приятелей-енотов — Дженни их подкармливала за сараем. Однако шум постепенно стал громче, ближе, отчетливее. Это был звук шагов — человеческих шагов!

Дженни внезапно со всей остротой ощутила свое весьма уязвимое положение — она одна, среди ночи, в пустом сарае. Из полумрака к ней вдруг поползли зловещие тени. Подчиняясь инстинкту, Дженни схватила первый попавшийся под руку крупный предмет. И только потом поняла, что это плюшевый мишка футов четырех высотой.

Из темноты раздался насмешливый мужской голос.

— И что ты собираешься делать с этой штуковиной? — пророкотал он. — Заставишь ее задушить меня в объятиях?

— Не подходите ко мне! — громко предупредила Дженни незваного гостя и угрожающе замахнулась медведем.

— Ну и ну, разве так встречают соседей? — Человек вступил в освещенный лампой круг. — Я Рейф Мерфи. Отец Синди. Мы познакомились, когда ты только переехала. Я живу в соседнем доме, помнишь?

Еще бы Дженни его не помнила! Да и кто забыл бы? Высокий, смуглый, молчаливый, Рейф Мерфи был весьма запоминающейся личностью. Глаза хулигана и чеканный подбородок — как раз тот самый тип, от которого матери уберегают своих дочерей, тот самый тип, которому поневоле говоришь «да», когда нужно сказать «нет». Даже в полумраке сарая она заметила опасный взгляд его глаз, цветом немного темнее, чем ее собственные.

Уловив насмешку в его глазах, обратившихся на медведя-великана, чуть было не выступившего в роли оружия, Дженни поспешно усадила игрушку в свое кресло и снова обернулась к гостю с тревожным вопросом: