Алекс вспомнил их первую встречу. В тот день Кокрейн вихрем ворвался в контору фирмы Дрейпера, Сноу и Огдена.

– Мне нужен архитектор, – заявил он Трэвису, управляющему конторой.

Внешне Кокрейн совсем не походил на миллионера. Ни одного из компаньонов в то утро не оказалось на месте, и Трэвис представил его старшему чертежнику – Алексу. Это случилось два месяца назад. С тех пор Алекс узнал Бена Кокрейна куда ближе, чем хотел. У Кокрейна уже имелся особняк в Нью-Йорке, но он вбил себе в голову, что ему нужен еще один – в Ньюпорте, на участке, недавно приобретенном на Бельвью-авеню. Его указания, хоть и весьма туманные, отличались размахом. Кокрейн не имел ни малейшего понятия об архитектурных стилях, его не волновали ни эстетические соображения, ни комфорт, ни целесообразность. Все, что ему требовалось, – это дом, который трубил бы на весь мир, что Беннет Кокрейн преуспел в этой жизни, а единственной мерой успеха в его глазах была кричащая роскошь. За всю свою жизнь Алекс не встречал более высокомерного, невежественного, грубого и вульгарного типа, чем Бен Кокрейн.

Но Бен Кокрейн просто купался в деньгах, и это качество, бесспорно, перевешивало все остальные. Алекс одернул обшлага своего нового черного сюртука, любовно поправил складку на безупречных брюках в полосочку. Костюм обошелся ему в восемьдесят долларов – раза в три больше, чем он когда-либо платил за одежду. Этим утром Алекс забрал его у портного, пообещав заплатить из первого же взноса в счет заказа Кокрейна. Что ни говори, а в этом костюме он совсем не походил на внука калифорнийского фермера, торговавшего в Салинасе салатом и прочей зеленью со своего огорода.

Когда его спрашивали, откуда он родом, Алекс неизменно отвечал, что учился в Беркли