Педагогический состав и обслуживающий персонал опять замер в трепетном ожидании. Но грозная ЛорВася не изрекла больше ни слова. После нескольких томительных минут напряженной тишины, Гонзалес объявила:

— Все свободны! Кроме Нонны Юрьевны!

Бросая на младшую воспитательницу сочувственные взгляды, персонал детского дома тихо, но стремительно покинул «ковер». То бишь, кабинет ЛорВаси Гонзалес.

Словом, в Москву на поиски рыжей беглянки была командирована младшая воспитательница Нонна Юрьевна Шкаликова. Честно говоря, все равно в «Журавлике» от нее толку было, как от козла молока.

Ранней весной прокатиться в загородной электричке одно удовольствие. За окном мелькают освободившиеся от снега поля, приветливо машут ветвями деревья, уже сплошь усыпанные нежными зелеными листьями, ослепительно сверкает солнце, отражаясь в лужах и небольших речках. В окна вагонов порывами упругого ветра заносит даже щебетанье птиц. И воздух! Фантастически чистый и прозрачный воздух. Кажется, его можно хватать руками, резать на куски и глотать, глотать… Таким чистым и целебным подмосковный воздух продержится всего несколько недель.

Стучат колеса, с диким ревом проносятся по встречному пути товарные составы. У окна в середине третьего вагона сидит коротко стриженная рыжая девушка. Потертые джинсы, непонятного цвета свитер и огромные, в пол-лица, темные очки. Явно старается как можно меньше бросаться в глаза окружающим. Потому углубилась в книгу. Сосредоточенно читает новый роман Дарьи Донцовой «Доллары царя Гороха». Или только делает вид, что читает. Сквозь темные очки немного начитаешь.

Если б она неожиданно поднялась со скамейки, выбросила бы в окошко дурацкие темные очки и прошлась бы по проходу своей эксклюзивной походкой, эдак, слегка покачивая бедрами, грудь вперед, голова чуть откинута назад, взгляд устремлен куда-то далеко, за линию горизонта, все мужчины разом бы свернули себе шеи, глядя ей вслед. А женщины на двое суток потеряли бы покой, сон и даже аппетит.