«Это куда…?» – прошептала профессор Мак-Гонагалл.

«Да, – сказал Дамблдор. – Этот шрам останется у него навсегда».

«Вы не могли бы что-нибудь сделать с ним, Дамблдор?»

«Даже если бы я мог, то не стал бы. Шрамы могут пригодиться. У меня самого есть шрам над левой коленкой – прекрасная карта лондонского метро. Ну, Хагрид – давай его сюда – нам пора заканчивать с этим». Он взял Гарри из рук Хагрида и повернулся к дому Десли.

«Могу я… могу я попрощаться с ним, сэр?» – спросил Хагрид. Он склонил свою большую, волосатую голову к Гарри и наградил мальчика колючим поцелуем. Потом, внезапно, взвыл, как раненая собака.

«Шшшш! – прошипела профессор Мак-Гонагалл. – Ты разбудишь магглов!»

«С-с-сожалею, – всхлипнул Хагрид, вынимая огромный грязный платок и вытирая им лицо. – Но я н-н-не могу вынести – Лили и Джеймс мертвы – а, бедняжка Гарри будет жить у магглов…»

«Да, да, это очень печально, но, Хагрид, возьми себя в руки, а то нас обнаружат», – прошептала профессор Мак-Гонагалл, робко хлопая Хагрида по руке, когда Дамблдор перебрался через стену и пошел к парадной двери. Он мягко опустил Гарри на крыльцо, вынул из плаща письмо, положил его внутрь свертка и вернулся к ним обратно. Целую минуту они втроем стояли и смотрели на маленький сверток; плечи Хагрида дрожали, профессор Мак-Гонагалл яростно моргала, а обычно горевший в глазах Дамблдора огонек, казалось, пропал.

«Ну, – наконец сказал Дамблдор. – Вот и все. Нам больше незачем здесь оставаться. Мы можем с тем же успехом пойти и присоединиться к празднику».

«Да, – глухо согласился Хагрид. – Надо вернуть Сириусу мотоцикл. Доброй ночи профессор Мак-Гонагалл… Профессор Дамблдор, сэр». Вытирая льющиеся слезы рукавом куртки, Хагрид оседлал мотоцикл и нажал на газ; тот с ревом поднялся в небо и исчез в ночи.

«Я ожидаю вскоре увидеть вас, профессор Мак-Гонагалл», – сказал Дамблдор, кивая ей.