— Прекрасная идея, — сказал Энтони. — Бритт, как насчет того, чтобы попить чаю на террасе?

Он любил утреннее чаепитие, где бы оно ни происходило, дома или за его пределами. Его секретарша, Бернис, всегда помнила об этом, как, впрочем, и Одри Джонсон в Чеви-Чейз, и миссис Мэллори, когда он приезжал на Восточное побережье. Экономка предложила принести Бритт шаль, поскольку воздух уже достаточно прохладен.

Они прошли на террасу и сели в большие плетеные кресла лицом к реке. Минуты через две миссис Мэллори вкатила сервировочный столик со всем, что необходимо для хорошего чаепития; на плече у нее лежала шаль для Бритт. Когда миссис Мэллори передавала шаль хозяйке, зазвонил телефон, и она тотчас ушла в дом, послушать, кто звонит.

Маленького ялика нигде не было видно. Бритт и Энтони сидели молча, наслаждаясь свежим бризом, напоенным ароматами последних осенних цветов. В накинутой на плечи шали Бритт чувствовала себя очень уютно. Несмотря на тревожащее ее присутствие Элиота, она испытывала теплое чувство мирной семейной жизни, чему весьма способствовал чай вдвоем, давно уже ставший у них своего рода ритуалом. Энтони, разделявший это приятное состояние, протянул руку и погладил ее пальцы.

В дверях появилась встревоженная миссис Мэллори и от порога сказала:

— С мужем моей сестры на работе случилось несчастье. Там произошла какая-то авария, и теперь он в критическом состоянии.

— О, какой ужас, — сказал Энтони.

— Если вы не возражаете, господин судья, я бы оставила вас, мне надо быть рядом с сестрой.

— Конечно, миссис Мэллори, — сказал Энтони. — В этой ситуации вы должны поступать так, как считаете нужным.

— До завтра я еще побуду здесь, а потом прямо и не знаю, как и быть… Ведь когда я уеду, некому будет присмотреть за мистером: Брюстером и его малышкой.

— Не думайте об этом, — сказала Бритт. — Мы найдем кого-нибудь, кто о них позаботится.