Приятный теплый день. Мягкий воздух Джорджтауна напоен ароматом цветов. Они сидят за столом в патио, перед ними небольшой сад, все вокруг исполнено спокойного изящества, присущего Эвелин Мэтленд, — уотфордская ваза, наполненная желтыми розами, старинное английское серебро и старинный севрский фарфор.

— Позвольте мне высказать свою точку зрения, дорогая, — проговорила Эвелин в своей мягкой аристократичной манере. Она улыбнулась, ее голубые глаза были нежны и полны теплоты. — Как жена члена Верховного суда вы должны иметь соответствующее приданое. Мы должны серьезно обсудить с вами ваш будущий гардероб.

Упоминание об одежде заставило Бритт замкнуться. Она и так переживала, что у нее недостаточно средств для обновления гардероба, а тут и совсем почувствовала себя неуютно. Живя на студенческую стипендию, не особенно разгуляешься. Тетя Леони пыталась время от времени предложить ей немного денег, но Бритт знала, что Уоллесы сами во многом нуждаются, и категорически отказывалась от помощи.

— Я понимаю, кое-что мне придется купить, — сказала она, стараясь не уронить своего достоинства.

Эвелин тихонько похлопала ее по руке.

— Не сомневаюсь, Энтони впоследствии выделит вам какие-то деньги на личные расходы, но я хочу, чтобы вы позволили мне купить вам приданое, так как он этого для вас сделать не может.

Бритт была и удивлена и растрогана.

— Нет, Эвелин, я не могу вам этого позволить.

— Почему? Приведите хоть одну серьезную причину, по которой вы отказываете мне.

Бритт вздохнула и ничего не ответила.

— A у меня — несколько причин, — продолжала Эвелин. — Но хватит и одной: это доставит мне радость.

— Простите, Эвелин, но у меня есть своя гордость.

— Но ведь мы с вами члены одной семьи, дорогая. А гордость хороша для посторонних. Пожалуйста, Бритт, позвольте мне сделать это.

Бритт в замешательстве молчала, испытывая благодарность и вместе смущение. Кэтрин в свое время наверняка пришла к Энтони с полным гардеробом, у нее был прекрасно меблированный дом, и серебро, и фарфор, и что там еще… У Бритт ничего этого нет. Ничего, кроме любви. Эвелин все понимает и не хочет, чтобы Бритт из-за этого страдала.