— Поймите, он вовсе не сломан, — предприняла последнюю попытку Рут.

Эрнст понимающе подмигнул, поставил на стол свой чемоданчик, достал из него отвертки и, не обращая ни малейшего внимания на хозяйку, принялся за дело.

Подойдя к двери, ведущей на задний двор, Рут остановилась и сделала несколько глубоких вдохов, чтобы восстановить дыхание и, по возможности, успокоить сердцебиение.

Пока она отсутствовала, Хэнк успел не только полностью завладеть вниманием детей, но и превратить их в своих поклонников. Памела, визжа от восторга, раскачивалась с его помощью на старой автомобильной покрышке, которую Остин когда-то привязал длинной веревкой к одному из суков липы. Тони с несвойственным ему терпением ждал своей очереди.

При виде такой идиллии у Рут перехватило горло. Давно она не видела детей столь счастливыми. Они были похожи на цветы, долго остававшиеся без воды и солнца и вдруг получившие в избытке и то, и другое. Рут всегда тешила себя иллюзией, что вполне может заменить Памеле и Тони ушедшего из жизни Остина, но теперь видела, что детям нужен отец.

С двойственным чувством наблюдала она за этой сценой. Ей было радостно слышать смех детей и в то же время горько сознавать, что чужой человек, которого они видели впервые, смог подарить им столько радости. И все лишь потому, что этот человек был мужчиной.

Наклонившись над грилем, на котором разогревалась лососина, Рут незаметным движением стерла навернувшиеся слезы. В этот момент мимо нее промчались возбужденные дети.

— Я сделаю это! — кричал Тони.

— Нет я! — перебивала Памела.

— В чем дело? — Рут с недоумением посмотрела на гостя.

— Наверное, мне следовало самому принести из машины торт, который я привез, — извиняющимся голосом произнес Хэнк, — а не посылать за ним детей.