Мистер Уэсли снова включил передачу, и ему почти удалось выбраться из ямы. Правое колесо уже вылезло на дорогу, машина накренилась, но вдруг старик, не выпуская руля, уставился на что-то в чаще леса, залитого светом и испещренного тенями. Рейчел заметила, как напряглось его гордое лицо с полными губами и чуть крючковатым носом. Он снова забормотал со странной интонацией, словно говорил о том, что предчувствовал заранее:
– Это он, Дявол Бо, вон стоит, смотрит. Точно говорю!
Рейчел не видела впереди ничего особенного и не была уверена, что правильно понимает слова Уэсли. Местный диалект чернокожих, «гулла» – смесь английского и африканских языков, – был совершенно невразумителен для северянки Рейчел; обычно ей Риходилось по меньшей мере дважды просить мистера Уэсли повторить какое-то слово, и часто оба приходили в замешательство. И сейчас, всматриваясь в таинственные, обманчивые пятна света и тени под деревьями, она сомневалась, есть ли там что-нибудь вообще. Возможно, Уэсли, обычно сдержанный, невозмутимый, попросту был напуган одним из знаменитых «привидений» здешних долин. «Старый нег; твердо верил в существование этих призраков – как и любой житель побережья, будь он черный или белый», – подумала Рейчел. Большинство привидений были вполне заурядными: дамы в белых одеяниях разыскивающие своих возлюбленных времен гражданской войны; призрачные пираты, закапывающие золото на пустынных берегах морских островков. Однако привидения мистера Уэсли Фалиганта, прибывшие сюда из Африки, могли напугать кого угодно «Блуждающие огни» в глубинах леса, при виде которых замираешь от страха; черная свинья о трех ногах двухголовая овца – предвестие страшной беды и мертвец со свернутой назад головой, бродящий по пустынным ночным дорогам. Рейчел невольно вздрогнула.