Отстранившись от ее губ, Корниенко призывно воскликнул:

— Вперед! Майоров выпадет в осадок. Наконец-то я его сделал!

Надежды Сергея не оправдались: Влад совершенно спокойно отреагировал на новость. Уголки его губ чуть дрогнули, обозначая радушную улыбку:

— Поздравляю! Это событие следует отметить. Алена, выбирай, куда пойдем.

Лена приветливо улыбнулась, скрывая, как неприятно ее царапнуло это имя. В самом по себе имени "Алена" не было ровным счетом ничего дурного, кроме того, что ее так почему-то никто никогда не называл. Но то, как произносил его Майоров, неизменно причиняло ей моральные страдания: холодно, отстраненно, словно бы стремясь наказать ее за что-то неведомое.

Больше всего на свете ей хотелось бы сейчас оказаться в Сережиной спальне, и чтобы его мамы, будущей Лениной свекрови, не было дома. Чтобы весь мир забыл об их существовании хотя бы на один вечер: не звонил телефон, не работал Интернет с его назойливой электронной почтой, чтоб хоть несколько часов они с Сергеем оказались никому не нужны. А вместо этого Майоров предлагает ей выбрать ресторан, в котором он на широкую ногу отметит их праздник? Но это же их с Сережей праздник! И при чем здесь Влад?

Она неуверенно пожала плечом:

— Не знаю… Я не очень хорошо разбираюсь в ресторанах…

— "Галерея", "Савой", "Европейская", "Славянская", — помог ей Влад.

Вместо благодарности его помощь вызвала в ней лишь приступ неприязни: "Смотрите-ка, какие мы крутые! Обязательно нужно продемонстрировать, как хорошо он разбирается в ресторанах!"

Лена вновь пожала плечиком и неуверенно промямлила:

— Не знаю…

И вдруг разозлилась. В конце концов, сегодня ее день, почему из-за этого выскочки она должна страдать, ощущать неудобство? Пусть он почувствует себя не в своей тарелке, пусть осознает, что лично ей он — одна сплошная помеха, несмотря на наличие Мерседеса и отличный, судя по всему, кулинарный вкус.