Квентин провел рукой по гладко выбритому подбородку.

— Так и есть.

— Если ты и впредь будешь запрещать им видеться с Андреа вне своего присутствия, — Осмонд пожал плечами, — страшно даже представить все последствия таких действий! Стефани Элдридж люто ненавидит тебя, Квин. А Андреа как никак ее внучка...

— И моя дочь! — прорычал Клафф, и его глаза загорелись недобрым огнем.

— Эй, не набрасывайся на несущего весть, дружище! — Чарльз вытянул руки в усмиряющем жесте.

Квентин крепко сжал зубы, и на его скулах заходили желваки. Он громко выдохнул, пытаясь восстановить спокойствие.

— Я рассказывал тебе, как случайно услышал, какие гадости говорила эта старая мегера моей дочери?

— Нет.

— Ее якобы любящая бабуля открыто сокрушалась, что Андреа не так красива и талантлива, как ее мать, что своей невзрачностью она позорит род Элдриджей и, самое ужасное, что если бы не она, Гленда была бы жива. - Квентин прикрыл глаза. - Чарли, что бы ты сделал на моем месте?

В шоке от таких откровений, Осмонд лишь покачал головой.

— Кто знает, сколько еще яда она вылила в детские уши. Я никому не позволю так обращаться с моей дочерью. Истории об отце, которому безразличен собственный ребенок, не про меня, — добавил Клафф. — Для Стефани внучка — лишь орудие, чтобы наказать меня.

Он снова поднялся на ноги. Непоколебимая решимость угадывалась в каждом жесте этого высокого энергичного мужчины.

— Все эти годы я мирился с ее презрением и сарказмом, но на этот раз она перешла все границы.

- Элдриджи скорее всего будут настаивать на том, что они защищают интересы девочки, — мягко предположил адвокат. — Что Андреа должна расти в окружении полноценной любящей семьи, что ей необходимы оба родителя, а не... неразборчивый в связях Казанова в качестве отца.

Клафф состроил гримасу. Осмонд неуютно поерзал в своем кресле.