По идее, я должен был невозмутимо разбираться со всей этой камарильей да еще и обеспечивать выпуск книг.

Полчаса я держался, но потом понял, что запасы кислорода в организме на исходе. Шатающейся походкой я выбрался в коридор (там курили!), а затем на улицу. На мобильнике значились три неотвеченных звонка. Я даже без проверки знал, от кого.

– Ты же обещал! – Катя была агрессивна. – Зачем ты туда пошел? Отравить меня хочешь?

Пришлось в терпеливых, но твердых выражениях объяснять, что между нами сотни километров и дышим мы совершенно разной атмосферой.

– Неужели тебе трудно, – спросила Катя, дослушав мою речь до конца, – просто взять и не входить туда?

«Действительно, – подумал я, – подумаешь, рабочее место. Здоровье ребенка важнее».

Подумал и затряс головой. Да что за чертовщина у нас постоянно? То платья из воздуха возникают, то грозы с ливнями устраиваются, а теперь вообще дурь какая-то! Почему я должен обращать внимание на истерики беременной женщины?

Остаток дня я руководил производством, сидя в приемной директора.

**

День начался просто замечательно. Ничего не болело. Значит, Сергей не пошел на свою дурацкую работу.

Вообще-то, я человек довольно рациональный, между прочим, с высшим техническим образованием. В мистику мне верить не положено. Я не знаю, каким образом воздух, которым дышит Сергей, попадает в мои легкие, более того, я точно знаю, что это невозможно, но если, когда он дышит табаком, у меня болит голова, значит, он должен из прокуренного помещения выйти. Это логично.

Мы с Машкой шли в школу, вокруг был свежий воздух, голубело небо и пахло весной. Маша непрерывно нто-то рассказывала, хвасталась своими успехами, а я наслаждалась жизнью.

Все-таки у меня замечательный ребенок! И второй будет такой же замечательный! И друзья у меня чудесные! Звонят все по нескольку раз в день, спрашивают как жизнь. Продукты привозят, Машу из школы, забирают в особо неудачные дни.