Ребекка физически ощутила на себе пристальный взгляд и то, как мужчина оценил достоинства ее фигуры, почти раздевая ее глазами. Она поборола возникшее в душе желание отступить от перил и загородиться ладонями от этого слишком откровенного взгляда, но осталась на месте. Между их глазами протянулась по воздуху незримая нить и связала их накрепко. Ее бросило в жар, а сердце в груди забилось, разгоняя вспыхнувшую кровь по жилам. И виной всему этому было не палящее солнце, а молодой парень там внизу, потный, весь в крови и синяках.

Ей хотелось обрести крылья, перелететь через разделяющее их пространство, очутиться вблизи него, коснуться пальцами его израненного лица, убрать со лба налипшие пряди черных волос, нестриженых, длинных, почти как у женщины.

Их внезапно возникшую волшебную связь резко нарушил отчаянным криком кривоногий коротышка, примостившийся в углу, отведенном ирландцу, где он охранял ведро с водой, табуретку и пару грубых, не очень чистых полотенец.

– Эй, Рори! Куда пялишься? Поберегись!

Уортон успел встать на ноги и очнуться после очередного окатывания водой. Он приблизился к Рори, задумав подло воспользоваться тем, что тот отвлекся неизвестно на что. Его рука со сжатым кулаком взметнулась. Кулак несся на Рори и готов был нанести ему удар, способный, вероятно, обратить в щепки ствол векового дуба.

Когда кулак достиг цели и ирландец упал, Ребекка вскрикнула, но ее возглас потонул во всеобщем реве одобрения действий местного чемпиона. Мгновенно Януарий Джонс, менеджер и заботливый покровитель ирландца, оказался рядом, приподнял Рори, обрызгал водой.

– Ты что вытворяешь, ублюдок? Зачем вертишь башкой куда не надо?

Маленький негр изъяснялся с сильнейшим акцентом лондонского кокни, делавшим его речь практически непонятной для окружающих.

Рори пробормотал в ответ что-то невразумительное, помотал головой из стороны в сторону, с трудом встал на ноги и оттолкнул от себя Януария.