— Что-то мне не приходилось слышать, чтобы она на это жаловалась. Этим занимался только ее муж… да еще ее потомки.
Прадедушка Рида Сейерза был дровосеком, который почти сто лет назад отправился на Юг в поисках счастья. И такое «счастье» подвернулось ему в лице прабабушки Камми — Лавинии Гринли. Джастин Сейерз, не теряя времени, соблазнил несчастную жену и мать семейства. Еще до того, как их страстный роман был окончен, Джастин умудрился присвоить триста акров самой лучшей земли, принадлежавшей его возлюбленной. Муж Лавинии не перенес такого кошмара и вскоре после этого скончался.
В Гринли до сих пор была жива память об этом грандиозном скандале.
В результате своих махинаций Джастин Сейерз смог прочно обосноваться в этих местах, жить припеваючи и оставить после себя потомство. Было бы большим преувеличением назвать отношения между семьями Сейерз и Гринли кровной враждой, но до сих пор между ними существовала холодная сдержанность.
— Лавиния Гринли была не из тех, кто жалуется, — спокойно заметила Камми.
— По всей видимости, так оно и было. Я частенько думал об этом, — его слова звучали как-то печально и немного резко. — А иногда на ее месте я представлял тебя. Интересно, ты похожа на нее? И что бы ты сделала, если бы очутилась в подобной ситуации?
У нее перехватило дыхание. Она и предположить не могла, что Рид Сейерз вообще думал о ней. Проглотив застрявший в горле ком, Камми спросила его напрямик, стараясь говорить как можно сдержаннее:
— Кем же ты представлял себя? Джастином?
— А кем же еще?
Напряженный звук его голоса эхом отозвался в истекавшей ливнем ночи. Их лица разделяла тонкая полоска тьмы — всего несколько сантиметров. Камми чувствовала, как его теплое дыхание легко касалось ее щеки. Она утопала в его запахе: от него пахло свежим ночным воздухом с оттенком какого-то дурманяще-горького одеколона и горячего мужского тела с разбуженной в нем первобытной дикостью.
Мышцы живота Рида стали каменно-твердыми. Бицепс на руке, которую он подложил под голову Камми, сильно напрягся. С трудом сохраняя самообладание, он с тихим шипящим свистом втянул в себя воздух.