Тогда он был худощавым подростком и немного прихрамывал из-за полученной травмы. Теперь же трудно было поверить и то, что его мощные мускулистые ноги когда-то были сломаны.

– Очевидно, тебе наплевать на то, что ты со мной повязана, – нарушил тишину Люк.

Джесси достала обойму из кармана ночной рубашки и помахала ею в воздухе.

– Немедленно убирайся вон отсюда, – сказала она. – Если ты сам этого не сделаешь, я позову Роджера.

– Роджера?

– Студента, который тебя сюда приволок. Он живет на заднем дворе, в сторожке.

– Если ты позовешь Роджера, он станет мертвым студентом. – Люк поморщился, с видимым трудом сев на постели и осторожно, спустив ноги на персидский ковер. – Слушай, чем ты меня ударила?

– Я до тебя не дотрагивалась. Ты упал на стеклянную дверь и поранил голову. Удивительно, как ты вообще остался жив.

– Не раскатывай губы. – Черты его лица исказились, когда он попробовал встать, но ему удалось справиться с болью. С огромным трудом он освободил одну руку от веревки, но не удержался на ногах и снова упал на спину. Кровь отхлынула от его лица, в момент ставшего пепельно-серым. Если он будет продолжать бороться с дурнотой, то проиграет битву.

– Господи, как голова болит, – простонал Люк, поворачиваясь на бок. Сжав голову руками, словно для того чтобы не дать ей расколоться, он издал какой-то странный каркающий звук. И в следующее мгновение вздрогнул и резко откинулся на подушку.

Джесси медленно разогнулась и приподнялась в кресле, чтобы лучше видеть его. Еле заметное подрагивание его груди было единственным признаком того, что он еще жив.

– Люк? – Она встала и осторожно подошла к кровати. Пройденная ею когда-то подготовка научила ее остерегаться ловушек, но вид Люка ее действительно испугал. Губы раненого посинели, а джемпер промок от пота. Он ударился головой, а это означало, что у него вполне могло быть сотрясение мозга, а то и внутреннее кровоизлияние. В других обстоятельствах она вызвала бы врача, но, увидев рану, врач вынужден был бы сообщить в полицию, а она не могла так рисковать.