Сердце у нее готово было просто выскочить из груди.

– Если я закричу, сюда сбежится весь дом, – сказала она.

Одной рукой перехватив ее запястья. Люк закрыл второй ладонью рот Джесси.

– Ну что ж, попробуй, – предложил он. Джесси готова была обозвать его самыми непристойными словами, которые только есть, или же прокусить ему ладонь. Но вместо этого она вдруг успокоилась. Мщение принесло бы ей такое сильное удовлетворение, что даже думать об этом было слишком опасно. Она даже дышать боялась. Еле удерживаясь от того, чтобы не сорваться в истерику, она думала о том, что не может позволить себе отомстить. Джесси была слишком переполнена не до конца понятным ей самой гневом и неукротимой гордостью. Дотянуться до пистолета она не могла, так что единственным ее оружием оставалась правда. Но, оскорбив его сейчас, она непременно потерпит поражение.

Люк приподнялся на локтях, прижав ее руки к– полу по обе стороны от ее головы.

– А теперь я весь внимание, Джесси. По-моему, этого-то ты и добивалась, потому что теперь моя очередь. Я думаю, в твоей школе тебя учили правилам общения?

Джесси в ответ не удостоила его даже взглядом.

– Явно не учили… Похоже, тебе даже не втолковали, что с оружием шутки плохи. И что хорошие девочки не должны ни в кого стрелять. Да, тебе просто необходимо улучшить свои манеры, моя девочка. Научить тебя, как вести себя в приличном обществе, а?

Циничный тон Люка нарушал ход ее мыслей, подобно прикосновению чего-то неприятного. Сейчас у нее был только один способ защиты – ледяное молчание.

Люк откинулся еще дальше, чтобы лучше видеть свою жертву.

– Ну что, будешь со мной разговаривать? – настойчиво продолжал он уже более суровым голосом. – Или будем играть в Мисс Воспитанность прямо здесь, на полу спальни?

Джесси чувствовала бешеное биение пульса – ответ ее тела на этот глубокий голос, на грубые сексуальные намеки. Кинув на него быстрый взгляд, она увидела именно то, чего боялась. Он словно бы не замечал, что ее ночная рубашка задрана до самого живота, а лямки упали с плеч, почти обнажив грудь, словно бы не понимал, какую обворожительную и беспомощную женщину держит в своих объятиях.