Люк прервал поцелуй и чуть-чуть отодвинул ее от себя. Их глаза встретились. Джесси содрогалась, потрясенная тем, что она испытывала. Ее соперник тяжело дышал, не в силах скрыть – возбуждение. Когда-то она отдала бы все на свете за то, чтобы увидеть этот захватывающий дух огонь желания в его глазах. В свое время она и мечтать не могла о большем счастье. Но и сейчас все ее нутро сжалось от болезненного, изматывающего возбуждения.

– Ну что ж, можно сказать, что я свое получил, – вымолвил Люк каким-то надломленным голосом. – Я давно уже хотел… м-м-м… Подержать тебя в своих руках, но никогда это желание не было таким сильным, как сегодня.

Джесси сотряс новый приступ дрожи, лишивший ее последних сил.

– Отпусти меня, – взмолилась она. – Я не буду кричать и никуда не уйду.

– А я тебя никуда и не отпущу до тех пор, пока ты не скажешь мне то, что я хочу знать.

Люк чуть ослабил хватку, дав ей возможность откинуться на ковер, но сил бороться у нее уже не было. Ничто не удовлетворило бы ее так, как ответы на те вопросы, которые он хотел задать. Она была бы рада живьем содрать с него кожу той правдой, которую знала. Джесси просто подмывало выкрикнуть ему в лицо свои обвинения, разразиться бранью и отомстить за себя. Но вместо этого она сказала фразу, которая должна была привести его в еще большее бешенство.

– Ты хочешь знать, почему я вышла замуж за твоего отца? Я любила его, поэтому и вышла. Саймон и я были страстно влюблены друг в друга.

Лицо Люка вспыхнуло ненавистью. Издав напоминающий рычание зверя звук, он сжал пальцы так сильно, как будто хотел разрушить кулаком каменную стену. Грубое и нецензурное слово сорвалось с его губ, и он перекатился на спину, освобождая свою пленницу.

– Убирайся отсюда, – сказал он. – Убирайся немедленно.

Джесси с трудом привела свои чувства в порядок и заставила себя встать. Обнаружив, что ее ночная рубашка распахнулась, она торопливо прикрылась и поймала на себе взгляд, исполненный такого ледяного презрения, что по коже ее побежали мурашки. Он смотрел на нее, как на незнакомую женщину, как будто она была не Джесси Флад, а существо без души, без сердца. Может быть, так оно и было. Может быть, она унаследовала это от старшего Уорнека.