– Наверное, тем же, чем и ты.

Дуг ухмыльнулся:

– Похоже, это единственное, что нам остается, верно?

– Еще как верно.

Оба невесело посмеялись. Дуг прихлопнул ладонью москита.

Паркер выругался.

– Пойдем в дом, – предложил он. – Мне будет неприятно, если тебя съедят заживо.

– С москитами, будь они неладны, я справлюсь. Жара – вот что сводит меня с ума.

– Тогда тем более незачем здесь оставаться.

– Да я, собственно, к тебе ненадолго. – Дуглас вытащил из заднего кармана носовой платок и промокнул пот со лба. – Этой жарище не видно конца.

В дверях снова появилась Тельма, неся на подносе тарелку с печеньем и два высоких бокала с охлажденным зеленоватым напитком, украшенным листочками мяты и дольками апельсина.

Воздав должное печенью, Дуглас спросил:

– С кем-нибудь встречаешься?

Паркер ответил не сразу.

– Ты имеешь в виду женщину?

– Разумеется, женщину. Если, конечно, ты не приобрел каких-нибудь странных наклонностей.

– Ты, Чартрес, каким был, таким и остался, – проворчал Паркер. – Вечно у тебя на языке какая-нибудь пакость.

Дуг расхохотался и снова потянулся за печеньем. Когда на тарелке не осталось больше ни крошки, он переспросил:

– Так как?

– Не твое дело, – отрезал Паркер.

– Значит, ничего такого нет.

Паркер пожал плечами:

– И что из этого?

Дуг усмехнулся:

– По моим представлениям, у мужчины недурной наружности, да еще с деньгами, не должно быть отбоя от прекрасного пола.

– Да, по правде говоря, некоторые женщины проявляли ко мне интерес, но… – Паркер не стал вдаваться в подробности; он не склонен был обсуждать свою личную жизнь ни с этим собеседником, ни с кем-либо другим, но, не желая показаться грубым, добавил: – Откровенно говоря, я не нашел никого, кто заменил бы мне Эвелину.

Дуг покачал головой:

– Должно быть, твоя жена была необыкновенной женщиной.