У Маркуса Данверса не было секса восемнадцать месяцев, две недели и три дня.

И до той, что явилась причиной столь плачевного положения вещей, было сейчас буквально рукой подать. Он узнал ее каждой клеточкой своего тела, причем те, что расположены ниже пояса, заявили о себе особенно бурно. Ноздри его раздулись, вбирая в себя ее запах, и весь он напрягся и отвердел в известных местах – тех самых, что не давали ему покоя при воспоминании о ней, вероломной обманщице, что покинула его более полутора лет назад.

Склонившись стройным телом к сидящему за рабочим столом директору по маркетингу «Клайн технолоджи», она негромко с ним говорила. Смысл разговора ускользал от него, но он узнал этот приглушенный мелодичный голос, что вот уже столько месяцев преследовал его во сне и наяву. Голос женщины, с которой, единственной из всех его многочисленных пассий, он был почти готов создать семью. Той, что впервые заставила его задуматься о возможности тихого семейного счастья.

Голос Вероники Ричардс.

Она наклонилась над столом, чтобы взять стопку бумаги, и шелковистые каштановые пряди шаловливо коснулись ее щеки. Голова ее была повернута так, что он мог видеть только этот край щеки, чуть прикрытый завесой волос. У нее была новая прическа – все волосы одной длины на уровне подбородка. Полтора года назад волосы ее доходили до середины спины, но распущенными Маркус увидел их лишь в тот достопамятный вечер, когда она впервые пришла к нему домой. В тот вечер, когда это случилось с ними в первый раз.

Тогда, в «Си-ай-эс»

Однако когда он прикасался к ней, она переставала быть синим чулком. Вся она дышала стыдливой страстью и неопытной пылкостью.

Он проработал с ней три года, пребывая в уверенности, что у этой безупречной секретарши вместо крови в венах течет хладагент. И был потрясен, обнаружив, насколько сильно в ней ошибался. Он испытал почти такой же шок, когда узнал, что, перед тем как бросить его, она продала конкурентам не подлежащую разглашению информацию о компании.