Ронни подняла на него глаза, и Маркус увидел, как меркнет в них надежда. Она явно нервничала.

– Если вы так этого хотите…

Он улыбнулся одними губами. Он знал, что улыбка не коснулась глаз.

– Да, именно этого.

– Ну что же. Считаю вопрос закрытым. Вероника, вы можете начинать знакомить Маркуса с сотрудниками отдела маркетинга. А у меня, ребята, есть срочные дела, и я возвращаюсь к себе в кабинет. – Клайн снова выглядел и говорил, как жизнерадостный и веселый дед, и следа не осталось от той стальной решимости во взгляде и позе, что заставила сотрудницу беспрекословно подчиниться воле босса.

Клайн пошел к себе, а Ронни осталась стоять где была и лишь молча смотрела вслед начальнику. Маркус тоже не торопился прерывать молчание. Прошло не меньше минуты, прежде чем он открыл рот.

– Столько воды утекло, Ронни.

Она вскинула голову, как от удара.

– Не надо. – Она глубоко вздохнула. – Не называй меня так. Пожалуйста.

– Почему? – насмешливо поинтересовался он. Откуда эти просящие интонации в ее голосе? Если бы не печальный опыт, он подумал бы, что имеет на нее влияние. Но она доказала обратное, когда исчезла и адреса не оставила. – Ведь так тебя зовут.

Он сам стал так ее называть, когда их отношения перешли в интимную стадию.

– Меня зовут Вероника. И никто, кроме тебя, не называл меня Ронни. Я не… Мне не нравится это имя.

«Что это она запинается?» – подумал Маркус. Но решил, что не будет придавать значение таким мелочам.

– Зато мне нравится. Оно тебе подходит, по крайней мере той женщине, которую я знал. – На самом деле продажной особе, которой она оказалась, скорее подошло бы имя Бенедикт, вернее, Бенедикт Арнольд.

Она снова побледнела, и он почувствовал себя виноватым из-за того, что ее подзуживал. Но тут она прищурилась и сказала:

– Ты меня не знаешь. Меня настоящую. И никогда не знал.