Платье Флер было совершенно другим. Дизайнер позаботился об этом.

— Ты должна быть элегантной, Флер. Элегантность, элегантность и еще раз элегантность в эту унылую эру мрачного однообразия.

Он взял черный бархат, разрезал по косой и сконструировал платье, состоящее из четких линий, с вырезом под горло, без рукавов. От середины бедер он разрезал юбку по диагонали и вставил каскад воздушных оборок. Флер вспомнила, как она смеялась над этими оборками, а он говорил, что только так ему удастся скрыть десятый размер ее ноги

А потом она забыла о платье и о ногах, потому что все головы стали медленно поворачиваться в ее сторону. Во взглядах светилось любопытство, ее узнавали. По толпе пробежал шумок; бородатый фотограф мгновенно перевел свой «хассельблад» с француженки на Флер и сделал снимок, который наверняка пойдет на первую полосу «Женской моды».

Аделаида Абраме, самая известная «светская сплетница» Нью-Йорка, протискивалась с другого конца зала. Не может быть! Неужели эта девочка так вознеслась? Боже мой, если она ошибается, она сама себя прикончит!

Аделаида быстро двинулась вперед, расталкивая толпу и проклиная на все лады окулиста, не сумевшего правильно подобрать ей линзы, свою давно покойную мать, наградившую ее ужасным зрением, бестолкового мужа из «гоев», плоскую грудь и всех этих тупиц, загородивших ей дорогу…

Она наткнулась на мультимиллионера и, не извиняясь, устремилась дальше, дико озираясь в поисках своего фотографа. Где он? Она убьет его в ту же секунду, как найдет! Она убьет его, а потом себя. Сукин сын! Эта свинья из «Харперс базар»

Аделаида Абраме, сделав глубокий вдох, протиснулась между двумя известными представителями высшего света. Еще одно усилие, и она оказалась возле Флер Савагар.

Флер наблюдала за соревнованием между девицей из «Харперс» и Аделаидой и теперь не знала, чувствовать ли ей облегчение от победы Аделаиды. От этой хитрой старой совы нелегко было отделаться уклончивыми ответами и полуправдой. Особенно после всех слухов, которые ходили вокруг исчезновения Флер.