запястьях позвякивали дешевые браслеты — такие носят исполнительницы танца живота Последний штрих образа городской сумасшедшей — тюбетейка, которая смотрелась на ее голове чужеродным предметом Сказать по правде, Брюнетка долго сомневалась, прежде чем показаться в таком виде людям, от которых зависит ее карьера Но все же она набралась смелости и последовала зову интуиции, которая твердила, что телевизионные работники должны выглядеть именно так — ярко, сексуально, богемно и немножечко безумно (последний пункт, надо сказать, удался ей куда убедительнее первых трех).

— Я работала на всех центральных каналах, — заученно проговорила Брюнетка, подумав, что банковская скучная фифа пришлась как раз кстати: на ней она сможет отрепетировать предназначенную для кадрового агентства историю.

А Блондинка тем временем тоскливо слушала о том, как успешно развивалась чужая блестящая карьера («…факультет журналистики с красным дипломом, мне сразу предложили ставку редактора новостей на ОРТ, потом я чудом не стала лицом канала НТВ, потому что у меня яркая внешность, ну вы понимаете…»). Ей хотелось сбежать, предварительно двинув телевизионной задаваке кулаком в лоб, чтобы сбить с нее спесь. Ну, конечно, эту овцу в тюбетейке, наверное, с руками оторвут. Предложат ей теплое местечко большого начальника с зарплатой в несколько тысяч долларов, чтобы ей было на что покупать очередные несуразицы. К тому же, она такая уверенная, даже наглая. Сразу видно, что она не сомневается в успехе.

— Послушайте, а вы совсем не волнуетесь? — вдруг спросила Брюнетка, закончив свой триумфальный монолог.

Блондинке показалось, что она видит в глазах телевизионщицы что-то похожее на понимание, и чуть было не «раскололась». Но вовремя опомнилась, сообразив, что не стоит выкладывать о своей безумной афере первой встречной.

— Нет, — улыбнувшись, сказала Блондинка, — чего мне волноваться? Я кантуюсь по банкам уже восемь лет!

Перехватив изумленный взгляд продюсерши, она поправилась: