— Такие предложения, конечно, есть, — нашлась я, — но я считаю… Считаю, что надо использовать все возможности.

— Похвально, — нахмурилась она, — и какую позицию вы хотели бы занять?

Я совершенно неуместно хихикнула, припомнив, что точно с таким же текстом обратился ко мне похожий на Джонни Деппа бармен, когда мы раздетыми оказались на его холостяцком ложе.

— Вообще-то… Мне хотелось работать бы редактором, — выдохнула я и поспешила добавить: — Хотя от вакансии журналиста тоже не отказалась бы.

— На телевидении, — уточнила кадровичка, пристально взглянув на меня поверх очков.

— Именно, — важно подтвердила я, радуясь тому, что невинная ложь, судя по всему, сошла мне с рук. Не так уж и страшна эта дама. Наверное, Блондинка просто не смогла найти к ней правильного ключика. В какой-то момент мне даже показалось, что черты ее лица смягчились. Возможно, кадровичка тоже носит маску железной леди, а на самом деле она милая домашняя женщина. Мы обе играем роль. Мы должны понять друг друга. Может быть, заговорщицки ей подмигнуть, чтобы она окончательно поняла, что мы с ней из одного теста?

— И каким же именно редактором вы хотели бы стать? — прищурилась она.

— В смысле? — надеюсь, не надо объяснять причины моей растерянности.

— Выпускающим редактором, литературным редактором или, может быть, шеф-редактором? — медоточиво улыбаясь, уточнила она.

Решив, что наши отношения уже давно перешли грань официальной беседы начальницы с подчиненным и что все последующие детали являются лишь непременной формальностью обретения престижного рабочего места, я позволила себе бестактный вопрос (да еще и сопроводила его беспечным подмигиванием):

— А в чем разница?

Вот тогда-то ее строгое лицо и побагровело, тогда-то оно, исказившись, и приобрело черты тою бездушного монстра, о котором запутанно вещала моя коридорная собеседница.