Платили ей немного. Хватало на то, чтобы снять комнатку в общежитии того самого вуза, откуда ее с таким позором изгнали. Правда, потом ей повезло на самом деле — некая дальняя московская родственница скончалась и завещала квартиру Блондинкиным родителям. Один из самых важных московских рубежей — жилищный — был ею с блеском взят.

Блондинка была девушкой негордой, к тому же убежденной оптимисткой. Она все еще верила в роскошное будущее, поджидающее ее где-нибудь за углом.

Когда ей исполнилось девятнадцать, она поступила на годичные курсы секретарей-референтов. Красивая мордашка в приемной — это модно. Ее охотно брали в холеные офисы с евроремонтом. У Блондинки даже начало создаваться впечатление, что она делает карьеру — окруженная факсами, принтерами, телефонами, она казалась себе незаменимой. Первая проблема состояла в том, что ее брали, как правило, на роль офисной официантки и прислуги самого низкого ранга: поднеси кофе, возьми из принтера распечатки, отксерь какую-нибудь очередную лабуду. Вторая проблема — в роскошных офисах Блондинка помирала от скуки и считала часы до окончания рабочего дня. Делопроизводство казалось ей вязким болотом.

Может быть, не будь Блондинка такой инертной, она бы взяла себя в руки и придумала что-нибудь. Окончила бы курсы маникюрш и стала высокооплачиваемым мастером или забеременела бы от какого-нибудь из своих начальников и заставила бы его жениться.

Но… Ей исполнилось сначала двадцать, затем двадцать пять, а она все еще кантовалась по офисам, нигде не выдерживая более полугода. Хроническая временная секретарша — что может быть хуже для обремененной нешуточными амбициями особы?!

Хорошо хотя бы, что у нее хватило ума и вправду не заняться конным спортом. А ведь могла бы! Ее история могла быть правдой!

Блондинка смахнула с щеки крупную слезинку и плотнее закуталась в старенький клетчатый плед.