Специально по размеру столика Тоня вышила крестиком — пришлось вспомнить детство! — несколько салфеток. На нем как раз помещалось небольшое блюдо с фруктами — по причине раннего времени сплошь экзотическими вроде киви и бананов, кроме разве что яблок. А также графинчик с ликером, пара рюмок и пара десертных тарелок.

— Как у тебя устроен быт! — завистливо выдохнула Надя. — Такое все домашнее, забытое. Надо же, вышитый крестиком Винни Пух! Ты всегда была мастерица украшать свое жилище.

— Раньше я все это покупала.

— А сейчас… сама, что ли, вышила?

— Конечно!

— Завидую.

— Да чему тут завидовать? — удивилась Тоня. — Знаешь, какой у меня оклад? Четыре тысячи рублей! Примерно сто сорок долларов.

— Как же ты живешь?

— Представь себе, мне хватает! Правда, изредка у меня случается шабашка… На днях я посмотрела в старую косметичку — она у меня вроде сейфа, — в ней шесть тысяч рублей. Выходит, еще и остается.

Она рассмеялась. Надя смотрела на нее с недоумением.

Не поняла! Она просто не могла себе представить, чтобы жена известного в городе делового человека — Тоне не надо было себе в чем-то отказывать, потому что ее запросы, не то чтобы скромные, но умеренные, удовлетворялись в полной мере, — вдруг добровольно уехала в эту глушь, чтобы здесь вырезать из старых пней каких-то животных. Кстати, куда она их потом денет? Так и оставит в своем саду?

Интересно, Надя ничего такого не произносила вслух, но Тоня легко прочла все по ее лицу.

Обе они хороши! Наверное, потому в свое время и подружились, что и в той, и в другой есть нечто, гонящее их вперед и в даль, порой неведомую для них самих.

— А почему бы тебе не организовать музей? — задумчиво проговорила Надя.