— Что-то ты рано встала сегодня! — выкрикнул он в сторону ванной полувопрос-полуутверждение.

— Забыла тебе вчера сказать, я уезжаю в Санкт-Петербург! — послышалось ему сквозь шум льющихся струй.

— Когда? — Вячеслав Сергеевич не мог скрыть изумления. Еще вчера ни о какой поездке речи не было и в помине.

— Прямо сейчас.

— На самолете? — спросил из-за двери он.

— На машине. Не волнуйся, я не возьму твой «ниссан». Поеду на своей «девятке», ее проще оставлять на улице.

Было слышно, как смолкла вода, и Вячеслав Сергеевич представил, как нащупывает его жена полотенце, висящее на зеркальном змеевике батареи.

— С чего это ты решила ехать? — Он даже забыл про тосты, и они так и остались остывать между металлических решеток.

— На конференцию. Уже давно пригласили сделать доклад, но, как выяснилось, факс где-то затерялся. Хорошо, что выяснилось это не тогда, когда конференция уже закончилась бы. Я решила поехать. Уже несколько лет не была в Питере.

Наташа выпорхнула из ванной, закутанная в розовый махровый халат, и Вячеслав Сергеевич не мог не отметить, что выглядела она в это утро прекрасно.

«Ох, не нравится мне что-то эта неожиданная конференция», — подумал он, но лишние вопросы в их семье с некоторых пор задавать стало не принято, негласное перемирие нарушать никто не хотел, и Вячеслав Сергеевич промолчал. Пока жена собирала сумку и рылась в лекционных бумагах, он без аппетита поел в одиночестве, выпил уже остывший кофе и уехал на работу. За приемом, осмотром и выпиской больных время пролетело незаметно, и когда он вернулся домой, то обнаружил в мусорном ведре только обрывки бумаг, на кухне нетронутую чашку кофе, на кровати валяющийся серебряный кулон в виде распущенного тюльпана, выполненный в технике финифти, и высыпанную из старой коробки из-под обуви кучу магнитофонных кассет.