Кэт услышала ее звонкий смех и улыбнулась про себя. Она никогда не думала об этом. Сама мысль, что она могла бы жить, как миссис Кэнди, вызывала у нее улыбку. Она слишком любила мужа, детей и свой дом и была довольна судьбой.

— Боюсь, роль роковой женщины не для меня, дорогой.

— Почему бы и нет? — Берт посмотрел на жену обиженно, как будто она недооценивала себя. — Ты очень красивая.

— Глупенький, — Кэт чмокнула мужа в шею и покачала головой, — я все равно бы бегала с платком, вытирая кому-нибудь нос. Я думаю, мне на роду написано быть матерью большого шумного семейства.

— Какая потеря для общества… а ведь у твоих ног могла бы лежать вся Европа, как у ног прославленной миссис Кэнди. — Берт явно ее поддразнивал — на самом деле он был очень рад, что она посвятила свою жизнь ему и детям.

— Я предпочитаю жить с тобой, Берт Уинфилд. Все остальное мне не нужно.

— И я бесконечно тебе за это благодарен. — Он улыбнулся ей, думая о годах, прожитых вместе, о счастье, радостях и печалях. Они прожили чудесную жизнь и не только любят друг друга, но и остаются добрыми друзьями.

— Я надеюсь, что у Эдвины с Чарльзом будет так же, — тихо и серьезно сказала Кэт.

— И я. — Несмотря на холодный пронизывающий ветер, он остановился, обнял жену и крепко поцеловал. — Я хочу, чтоб ты знала, как я тебя сильно люблю, — прошептал Берт, и Кэт улыбнулась. Он выглядел гораздо серьезнее, чем всегда, и она нежно коснулась его лица, прежде чем поцеловать.

— С тобой все в порядке?

— Да. — Он выглядел слишком взволнованным. — Я считаю, что не мешает иногда вслух произнести те слова, что я только что сказал тебе, хотя ты слышала их от меня уже тысячу раз…

Был воскресный день, утром все собрались у капитана Смита, слушали мессу и молились «за тех, кто в море». Погода стояла тихая, но похолодало так, что почти все пассажиры покинули палубу.