– До свидания, – сказала она и протянула руку.

Смешной жест, учитывая, что она беременна его ребенком и он только что сделал ей предложение. Но так казалось безопаснее. У Алехандро же были другие идеи по поводу того, как следует прощаться. Он повернул протянутую ему руку другой стороной и прижался губами к тонкому запястью.

Кровь бешено запульсировала в висках, Эрика сдавленно вскрикнула. Но он не обратил внимания. Вместо этого расправил ее пальцы и поцеловал еще раз – в ладонь. Медленно, значительно. Потом поднял голову, взглянул на пылающую Эрику и произнес:

– Adios, querida. До свидания, дорогая.

Спустя мгновение она услышала звук закрывшейся за ним двери.

Солнце медленно спустилось к горизонту, и стало немного прохладнее. Молодая женщина прошла по комнате, закрыла окна, задернула шторы и обвела гостиную придирчивым взглядом.

Комната освещалась тремя настольными лампами. Свет был мягкий, почти интимный. На журнальных столиках с прихотливо изогнутыми ножками стояли вазы со свежими мелкими кустовыми розами, испускающими необыкновенно нежный, сладостный запах.

В следующей комнате стоял обеденный стол, украшенный такими же мелкими кремовыми розами, свечами в старинных серебряных подсвечниках и тончайшим китайским фарфором, доставшимся Эрике от прабабки.

Рагу по-арльски в кухне источало умопомрачительный аромат мяса и разнообразных свежих приправ, а на столе ожидала заранее вытащенная бутылка бордо.

Похоже, она несколько перестаралась. Будто безумно беспокоится, что подумает о ней и ее доме Алехандро Миландро. Может, стоило отнестись к его визиту небрежнее? Заказать пиццу, подать ее в гостиной перед включенным телевизором вместо всех этих изысков, включая тихую, льющуюся из скрытых динамиков классическую музыку. Возможно, и самой ей стоило одеться в джинсы и рубашку, а не в шелковый костюм с длинной, до самого пола, широкой юбкой и уж конечно отказаться от украшений.